Митрофан Митрофанович Щепкин

М.М. Щепкин: «Без знания кровей нет племенного дела»

«Выбор животного лишь по индивидуальным экстерьерным чертам рожек да ножек есть чистейший спорт, в значительной степени игра вслепую».

«Главная задача выставки — всегда и везде будить мысль, это своеобразный живой плакат более удачно или менее удачно составленный».

Потомственный дворянин, выпускник юридического факультета Московского университета и видный земский деятель, Митрофан Митрофанович Щепкин (1871-1921) считался одним из наиболее известных и авторитетных животноводов Российской империи — крупным специалистом в области коневодства и свиноводства.
Он был животноводом, как говорят, от Бога. Творил он на этом поприще с конца XIX и вплоть до 20-х гг. ХХ в. В отличие от своих талантливых современников Е.А. Богданова, М.Ф. Иванова, П.Н. Кулешова, Н.П. Чирвинского, деятельность которых входила в круг их служебных обязанностей, как людей, получивших специальное образование, Щепкин не изучал зоотехнию в специальной школе, он был животноводом потому, что эта область, как он сам пишет, приковывала его внимание с того времени, как он себя помнил. Его школой была «работа в своём конном заводе… почти тридцатилетнее ведение стада рогатого скота, наконец свиноводство, принявшее… исключительно племенной характер».

М.М.Щепкин всячески старался, чтобы накопленный опыт в животноводстве делался общим достоянием. Он был председателем комитета скотоводства при старейшем в России Московском обществе сельского хозяйства. Работая в Комитете, он принимал горячее участие в организации выставок. А выставки, как известно, многому учат селян. В 1907 г. Московское общество сельского хозяйства поручило ему пост директора своей земледельческой школы, которой он бессменно руководил до преобразования её в 1920 г. в Зоотехнический институт М.М.Щепкин стал первым ректором первого в нашей стране высшего зоотехнического учебного заведения.

Поскольку принципы племенной работы с любым сельскохозяйственным животным примерно одинаковы, то даже владельцам мелкой живности стоит вникнуть в суть учения М.М Щепкина и его последователей.
Деятельность его проходила в период, когда капитализм уже стал проникать в деревню, но животноводство было ещё малопродуктивным.

Про крестьянскую живность он говорил: «… примитивное, порою полудикое животное, главное достоинство коего то, что оно умеет холодать, голодать и на пастбище, и дома; его трудно уморить; оно мало требует хлопот. Оно как-то кормится и существует до возраста 1,5-2 лет, когда его возьмутся откармливать. Вопросов скороспелости, оплаты корма, качества мяса и сала не существует корма вольные, дешёвые, рынок дёшев. Зато и взыскателен. Летнее содержание по большей части пастбищное, поскольку пастбищем можно назвать пыльные, выбитые пары, дорожные канавы, задворки. Что же мудрёного, что такие животные в 2-2,5 года, после трёхмесячного откорма, дают тушу в 5-5,5 пуда (пуд — около 16 кг), то есть что от культурного животного требуется в возрасте 9-10 мес., не старше?!»

Помещики, богатые крестьяне завозили более продуктивный скот из-за границы или покупали молодняк, полученный от заграничных животных. Вот почему особенно ценными были в то время работы М.М.Щепкина, который неустанно боролся за развитие отечественного животноводства.

М.М. Щепкин был уверен, что глубокую племенную работу можно проводить только на основе изучения явлений наследственности. Он правильно считал, что в России не нужны свиньи старого английского типа, что для наших условий не нужна свинья очень крупная. Крупную белую свинью ценили за огромное количество сала, которое снимали с большой туши. Но крупный рост имеет отрицательную сторону, при воспроизводстве молодняка очень крупные матки потребляют очень много кормов на поддержание жизни. Крупные свиньи в молодом возрасте развивают мощный костяк, поэтому откорм их в молодом возрасте менее выгоден, чем менее крупных свиней. Очевидно, поэтому М.М. Щепкин рекомендовал для разведения свиней лишь немного крупнее средних размеров, но скороспелых. М.М. Щепкин уделял большое внимание здоровью свиней, ценил хорошую оброслость, которая защищает белых свиней от ожогов во время пастьбы на солнце в летнюю жару.

Животных желательного типа он создавал не только отбором и подбором, но и хорошим содержанием и кормлением. Маток с ранней весны до поздней осени содержали на пастбище, а зимой ежедневно, если было не особенно морозно, выпускали на прогулку. Свиней кормили запаренным картофелем, сырой свёклой, овсом, ячменём, гороховой мукой, молочными отходами.

Высоко ценил Митрофан Митрофанович хорошее происхождение и передачу наследственных признаков. Писал: «Без знания кровей нет племенного дела». Эти слова служат с тех пор девизом животноводов, занимающихся племенным делом, улучшением поголовья живности. В истории известен такой эпизод. Крупный заводчик А.Ф. Будка недооценивал происхождение животных, предназначенных для разведения. Было бы хорошее животное вот что главное, по его мнению. Однажды этот заводчик укупил в Англии хряка, отличного по формам и использовал его в своём стаде, не посмотрев родословную. Результаты от спаривания были очень плохими и поразили заводчика. Щепкин проверил родословные маток и хряка и установил, что они находились в тесном родстве. Это и было причиной плохих результатов.

М.М. Щепкин считал очень важным правильный выбор родоначальника линии (от которого пойдёт цепь потомков, удерживающих ценные признаки родоначальника линия). Первоначально его интересовали личные качества животного, степень его развития, экстерьер, происхождение. В дальнейшем проверял его по качеству потомства. И указывал, что ценность производителя и стоимость случек ним маток возрастут, когда мы узнаем, что производитель даёт хорошее потомство. Он приводит пример: «Знаменитый рысак производитель Вармик в четырёхлетнем возрасте покупался в корень и в тройку. П.А. Ге давал за него 350-400руб; заводчик Родзевич просил 450-500. Продажа не состоялась. Через полгода Вармик появляется на ипподроме и после успешных выступлений в Москве и Петрограде оценивается покупателями последовательно уже в 3-5-7 тысяч.

Давши исключительно удачных потомков, он в возрасте 14-15 лет оценивается уже десятками тысяч. Случка с ним до сих пор, а ему уже 21 год весною, оценивается в 750 руб. с кобылы, причём все свободные места под него обычно разбираются».

А как насчёт родственного разведения в собственном хозяйстве? Щепкин применял этот метод при подборе маток и хряков на своём заводе для получения приплода. Всего удалось установить полные родословные у 25 помётов. Из них в 10 случаях было обнаружено родственное разведение в следующих степенях: Ш-IV в шести случаях и IV-IV в четырёх. Это родство умеренное и отдалённое. Но для дальнейшего разведения в стаде проводил значительную выранжировку (выводил из племенного стада), большого поголовья 79% (!) по отношению к числу рождённых поросят. Причём из числа племенных выводил молодняк любого возраста, даже молодых супоросных свинок.

Родственные связи и либеральные убеждения привели его сперва в «Союз Освобождения», потом в Конституционно-демократическую партию, но с 1907 г. он, совершенно утратив интерес к текущей политике, сосредоточился на безукоризненном исполнении своих обязанностей директора Московской земледельческой школы (позднее ректора Московского высшего зоотехнического института) и председателя Комитета скотоводов при Московском обществе сельского хозяйства (МОСХ).

После октябрьского переворота он, как и прежде, не выказывал каких-либо политических пристрастий и не вошёл вместе с младшим братом Д.М. Щепкиным ни в «Союз возрождения России», ни в «Национальный центр», но безучастно наблюдать, как неуклонно разрушается животноводство в разорённом и обнищавшем государстве, тоже не смог.

«Где страна будет брать жеребцов-производителей, когда Отдел животноводства не задумывается десятками отдавать в Красную армию племенных призовых животных, уцелевших в Москве вокруг ипподрома?» — спрашивал он в своей статье «Русское животноводство в 1918 году». И вслед за тем с несвойственной ему обычно резкостью утверждал: «Чудачества допустимы в частных делах, но непозволительны в государственных, да и именуются они тут поиначе». (Вестник сельского хозяйства. 1919. № 1–4. С. 20–22).

В период военного коммунизма М.М. Щепкин выращивал поросят для племенных рассадников Народного комиссариата земледелия (Наркомзема). Руководство Наркомзема, в свою очередь, высоко оценивало его знания и квалификацию и видело в нем учёного, весьма полезного для советской власти. Неизвестно, как долго довелось бы ему сохранять социальное положение «незаменимого» по определению тех лет специалиста, если бы не постигшее страну чудовищное по масштабу и последствиям бедствие — голодомор.
Первоначально Щепкин оказался под следствием как один из членов Комитета помощи голодающим. После нескольких обысков, произведённых у него дома, на Щепкина и нескольких его знакомых было заведено отдельное делопроизводство. Крамольными, по мнению чекистов, оказались по крайней мере два документа. Прежде всего, напутствие Щепкина выпускникам Московской земледельческой школы, в котором организация общественного Комитета называлась «фактом историческим… важнейшим за последние два года» (Док. № 1). Это напутствие чекисты расценили как «воззвание». Но самый опасный для учёного и его коллег документ — «Тезисы к докладу о воссоздании единой России» — был обнаружен при обыске практически в мусоре и никакого отношения к деятельности Щепкина не имел. Тем не менее следователи держали во «внутренней» тюрьме ВЧК совершенно безвинного человека, несмотря на самые высокие ходатайства о его освобождении. Даже Ленин 10 сентября 1921 г. послал записку И.С. Уншлихту: «Прошу ответить, возможно ли освободить профессора Щепкина из Сельскохозяйственной академии, арестованного по делу “Кукиша”»5. Но результатом стал всего лишь перевод Щепкина в одиночную камеру.

Только 10 октября 1921 г. Коллегия ВЧК постановила освободить учёного и выслать его из Москвы, чего он уже не пережил и скончался 21 ноября 1921 г.

Источники:
http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/1021313
http://fermer.ru/sovet/zhivotnovodstvo/22485

Similar Posts: